× Полная версия сайта
ru | ua
Применение современной анестезии в хирургическом лечении
26.07.2019

Сегодня невозможно представить хирургическую операцию без обезболивания. Анестезия в переводе с греческого означает «без чувства». Её задача — избавить пациента от страха и боли во время лечебных манипуляций. Появление наркоза значительно расширило возможности врачей в спасении человеческой жизни. Первый наркоз с помощью эфира провели сравнительно недавно — в середине 19 века. С того времени анестезия достигла небывалых высот.

Высокоточная аппаратура позволяет контролировать глубину наркоза. Используются качественные препараты, которые безопасны для пациента и позволяют легко выходить из наркоза. И все же развитие технологий не отменяет знания и врачебный опыт. Многое зависит от квалификации специалиста, который проводит анестезию. О наркозе и профессии анестезиолога — интервью заведующего отделением анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии Клиники Святой Екатерины Алексея Викторовича Селиванова.

Алексей Викторович, сейчас применение наркоза не ограничено только сферой хирургии. Расскажите, какие виды наркоза существуют, и при каких манипуляциях, кроме хирургии, его ещё  применяют.

В большинстве случаев анестезия нужна именно при хирургических вмешательствах. Однако развитие анестезиологии как науки, а также малоинвазивных видов хирургии и диагностики, привело к тому, что сейчас анестезиология развивается в сторону обеспечения лечебно-диагностических манипуляций тоже. Все, кому приходилось делать когда-то фиброгастроскопию  или колоноскопию без анестезии, могут представить себе, что это такое. Сейчас эти исследования можно сделать абсолютно комфортно. А когда пациенту комфортно во время проведения диагностических манипуляций, это неизбежно сказывается на качестве её проведения. Потому что когда пациенту комфортно, когда его не душит аппарат, когда он не пытается встать и уйти из операционной, то доктор может выполнить всё, что положено. Кроме того, существует анестезиологическое обеспечение рентгенологических исследований. Есть люди с клаустрофобией. При проведении компьютерной томографии, магнитно-резонансной томографии, их пугает необходимость находиться в замкнутом пространстве аппаратного тоннеля. Анестезиологи могут в этом помочь. Сделать эту процедуру доступной и комфортной.

Что учитывает врач при разработке стратегии обезболивания? Препараты и их дозировку подбирают индивидуально?

На самом деле — всё индивидуально. Чем больше доктор получит информации до того, как он начал заниматься пациентом, тем качественнее он сделает свою работу. На первый взгляд, все люди одинаковые. И болезни, и симптомы вроде бы одинаковые. Однако анестезия у всех протекает по-разному. Бывает, что приходит пациент на какие-то несложные, малоинвазивные операции. Им кажется, что уровень их обследования достаточно большой. И пациент считает, что какие-то вещи делать не нужно. Наш учитель, академик Лещинский говорил: «Бывают малые операции, но не бывает малых наркозов». В этой специальности не бывает мелочей. И если пренебречь полнотой обследования пациента, то ничего хорошего из этого не получается. Это общие принципы работы в нашей специальности.

Если говорить о частной медицине вообще, то за рубежом существует такое определение основ, на которых зиждется частная медицина.

 

«Три кита» частной медицины: безопасность пациента, обязательное достижение результата и высокий уровень комфорта. И приоритеты необходимо расставлять именно в этом порядке.

Алексей Викторович, очень часто пациенты боятся наркоза больше, чем саму операцию. В этой сфере существует множество мифов. Говорят, например, что можно проснуться во время операции? Стоит ли опасаться наркоза?

Как говорят в кино, мифы о наркозе — это истории, основанные на реальных событиях. Случаев, о которых вы говорите, было в прошлом достаточно много. Дело в том, что сейчас техническое развитие позволяет нам иметь дело с нормальным, полноценным мониторингом. То есть мы можем отслеживать состояние пациента в режиме реального времени по очень многим показателям. Ещё 10 лет назад такое могло быть в нашей стране только в считанных столичных клиниках, и то не факт. А 20 лет назад этого не было практически нигде. Во время операции, каждые 5 минут к пациенту подходила анестезистка, измеряла пульс и давление. Где-то это, как положено, делали каждые 5 минут, где-то — каждые 10 минут. А за десять минут многое может произойти. Редко в каких больницах были шприцевые насосы, которые позволяли подавать анестезиологические препараты непрерывно. А так врачу приходилось рассчитывать дозировку вручную, делать растворы, чтобы обеспечить непрерывную инфузию и более мягкое действие препарата. Вводили препарат по учебнику – раз в 5—10 минут. Для 90 % пациентов такой режим подходил. У 5 % пациентов действие анестезии заканчивалось раньше, ещё у 5 % — наоборот, позже. Поэтому получалось, что в большинстве случаев всё вроде бы неплохо, как в учебнике. А бывало, что кто-то из пациентов очень долго спит после операции, и их нереально разбудить. Или какое-то количество пациентов помнят абсолютно всё, что им делали во время операции, о чем вели разговор хирурги, они даже помнят, что им было иногда больно.

Но сейчас это исключено?

Я не могу говорить обо всех медицинских учреждениях. В нашей клинике это абсолютно исключено. У нас есть полный мониторинг, включая мониторинг глубины наркоза. Это то, что нельзя толковать двояко: человек либо находится в наркозе, либо не находится. Мы это контролируем.

Какая ещё аппаратура для наркоза есть в Клинике?

Абсолютно вся. Я работаю уже 30 лет. Если бы мне когда-то сказали, что я буду с этим работать, что я смогу потрогать это руками, то я бы не поверил.

Выход из наркоза — отдельная история. Интернет переполнен рассказами о тяжелом самочувствии после общей анестезии. Расскажите, что на самом деле чувствует пациент после наркоза?

Всё бывает по-разному, люди — индивидуальны. Никто из врачей не хочет дать пациенту плохое анестезиологическое пособие. Бывает так, что пациенты плохо переносят общую анестезию. Некоторым пациентам, по каким-то параметрам их состояния, нельзя делать определенные вещи, которые могли бы помочь, например, быстро проснуться. Врач делает то, что для пациента безопасно. Есть ситуации, когда мы используем для анестезии препараты, которые ничем себя не скомпрометировали, старые, жесткие. Но в некоторых ситуациях они работают лучше, чем новые. Особенно это касается ургентной, жизнеспасающей хирургии. Когда стоит вопрос ребром: пациент будет жить или он будет хорошо просыпаться, приходится чем-то поступиться. И в этой ситуации выбор абсолютно очевиден.

Мы говорим о том, что наркоз расширяет возможности врачей. Я знаю, что недавно в Клинике Святой Екатерины стало возможным лечить зубы под наркозом. О чем идет речь?

Это совместный проект с нашими коллегами-стоматологами. Мы попробовали, все прошло хорошо. Теперь это существует на постоянной основе. Лечение зубов во сне — удобно как для врача, так и для пациента. Речь идет, как вы понимаете, не о пломбировании зубов. Мы говорим о серьезных, инвазивных манипуляциях: установка имплантов, удаление большого количества коренных зубов. Местная анестезия в стоматологии тоже здорово шагнула вперед. Все, кто лечил зубы 20 лет назад и сегодня, не могут не почувствовать разницу. Но есть вопрос времени. Например, если пациенту нужно удалить несколько зубов или поставить несколько имплантов, то при местной анестезии пациент находится в сознании, испытывает различные дискомфортные ощущения. Боли нет, но дискомфорт никуда не девается. На нервы действует и шум зубоврачебной техники. И если этого можно избежать — то стоит это делать. У нас были длительные операции, когда ставилось большое количество имплантов — от 2 до 4 часов. После того, как заканчивается операция, мы вывозим пациента в палату интенсивной терапии, он находится уже в сознании. Весь дискомфорт позади. Все довольны.

Алексей Викторович, врачи-анестезиологи часто говорят, что наркоз это не столько наука, сколько — искусство. Что нужно, чтобы быть хорошим анестезиологом?

Большинство моих коллег, действительно, уверены, что анестезия — это творчество. Это работа, которая затрагивает очень многие отрасли медицины. И иногда, чем больше ты знаешь, тем более гибко сможешь повести себя в острых ситуациях. Хороший доктор — это развивающийся доктор. Хороший доктор каждый день узнает что-то новое. В мире медицины всё очень динамично. Я долго уже работаю, и у меня есть возможность сравнить то, что было 20 лет назад и есть сейчас. То, чем сейчас обладает Клиника Святой Екатерины, может спокойно конкурировать с медицинскими услугами в Америке и Европе. У нас были пациенты из-за рубежа. И мне очень приятно, когда они подходили и говорили: «Все здорово, у вас очень хороший уход, мы очень довольны». Знаете, что ещё очень важно. У нас действительно классная аппаратура, есть всё, о чем могут мечтать врачи. Но основное богатство, не только Клиники, но абсолютно любого коллектива, — это не техника, а люди. Нам удалось собрать очень хороший коллектив. Потому что наркозный аппарат можно отлить хоть из золота, но он сам по себе работать не будет. И никому до сих пор не удалось вставить искусственный интеллект в наркозный аппарат, хотя попытки были. В Клинике Святой Екатерины сформировался молодой, грамотный, разумный коллектив, который очень хочет учиться. Люди развиваются сами и вдохновляют других. Ездят за опытом, читают специальную литературу, учат иностранные языки — это очень здорово. Поэтому за будущее отделения интенсивной терапии в Клинике Святой Екатерины я абсолютно спокоен. Всё будет хорошо.

 

Другие новости